СКАЗКА О ВЗРОСЛЫХ



МОЛЛЮСК

Шахматная шапочка – розовые ушки.
Кто живет в той шапочке? Розовый моллюск.
Вместе с домиком – обед, в гости – он в него одет.
Фрак его, его рубашка, на досуге может в шашки
Или шахматы сразиться, Устрица-соседка злится:
Его звала на обед, а Моллюска – нет и нет.
А Моллюск забыл о встрече – он себя надеждой лечит,
Потерял он аппетит, и три ночи он не спит.
Это надо же – Звезда его взглядом обожгла.

ЗВЕЗДА

А Звезда – она морская, взгляд ее волну ласкает,
Сам Морской Конек-повеса не находит себе места:
То играет на трубе, то танцует на воде,
То слагает сотни строк в честь ее прекрасных ног.
А Звезда – она довольна, но к поклонникам спокойна.
Все не то – такая жизнь. Видно, ей судьба кружить
Головы и кошельки, но своей отдать руки
Некому – такой каприз: Звезды смотрят сверху вниз.
Для Звезды нужна Комета, чтобы чувство без ответа,
Чтоб самой покой и сон потерять – такой фасон
Звездный. Видно, бог светил ее в это посвятил.

МОЛЛЮСК

А Моллюск – он хочет встречи, но от робости он вечер
Каждый красит стены дома, чтобы домик сделать новым,
Чтобы пригласить сюда мог Звезду он без стыда.
Он купил костюм приличный, галстук заказал столичный,
Туфли выписал с болота и послушался Енота.
Правду говорит Енот: шахматный костюм не то,
В чем гуляют со Звездою. Хочешь рядом быть с такою,
Будь похож на Дон-Жуана, ну а нет – тогда не станет даже взгляд дарить она.
Под балконом утром рано песни пой, дари тюльпаны,
Перейди скорей на "ты" и поверь, что ты – не ты.

УСТРИЦА

Ждала Устрица Моллюска целый день – помыла люстру,
Довязала свой платок, приготовила пирог,
Посмотрела телевизор (передачу "О карнизах")
И вздохнула тяжело: "Что ж, пойду искать его.
Он сосед, конечно, странный, но подходит мне – он славный,
Скромный, тихий, ничего, что играет в домино,
Или шахматы – неважно. Важно то, что он отважно
Защитил меня вчера вечером от комара.

Сколько можно на балконе для себя варить бульоны,
Сколько можно до утра повторять себе "раз-два".
Он сознательный мужчина, не беда, что пианино
Притаилось у окна, не слыхала я сонат,
Чтоб играл он от безделья, как и я – вся в рукоделье.
Он работает весь день, незнаком со словом лень,
Он один и я одна. Значит, нам судьба дана".

ЗВЕЗДА

А Звезде – какая скука, к ней пришел Моллюск докукой,
И на нем ужасный плащ, хочешь – смейся, хочешь – плачь.
Возомнил себя вельможей: что он думает, что сможет
Ей сказать слова как надо, что он даст ей, этот скряга?
Принесет цветок тюльпана – что еще возьмешь с болвана!
То ли дело Еж Морской – это ж прямо сон какой,
А иголки, как на елке – прямо в метр длиной.
Напишу ему письмо, что не виделись давно.
Он понятливый мужчина, он мужчина очень видный,
Стильный, статный, как в кино. За таким – да хоть на дно.

ЕЖ

Надоели эти телки, разодрали все иголки
На подарки, талисманы, и теперь я Еж в тумане.
Настроенье – полный драйф, по утрам уже не кайф
Наблюдать, как тянут ножки гурии-Сороконожки.
Обожал я эти штучки, женские колол я ручки,
А в ответ всегда признанье – вот уж милые созданья.
А теперь мне свет не мил – жизнь проходит мимо игл!
Надо мне давно встряхнуться, приодеться, приобуться,
Вспомнить молодость – ведь мне сорок стукнет в сентябре.
Что за чудный это знак, но не взвесить мне никак,
Кто милее и пригожей? Но не зря зовусь я Ежи,
Еж – достойное название, сердцеед я и избранник,
Для стареющих сердец – я находка наконец.
Что-то мне Звезда морская строит глазки - я не знаю
Думать что, но есть одна версия, что влюблена.
И уж если не ошибся – я вполне могу жениться.
Хоть она горда названьем, но года берут свое,
Сделаю ее призваньем освещать мое жилье.
Для того она Звезда, чтоб светить могла всегда,
А при той дороговизне нынче свет дороже жизни.
Вот и польза ей и мне – то бишь будущей жене.

МОЛЛЮСК

Бедный маленький Моллюск, он от горя весь обрюзг,
И не мил весь белый свет, когда милой рядом нет.
День и ночь, ночь и день обуяла его лень.
Все бесцветно, все безвкусно, и на сердце грустно, грустно.
Как теперь прожить на свете? Ведь Звезда уже не светит.
Но соседки каждый день у дверей мелькает тень,
ненавязчиво заходит, и как будто боль уходит.
Ведь от ласкового слова жизнь как будто слаще снова.
Слаще яблочный пирог, ярче черный уголек,
И теплее у камина с Устрицей – уже не мимо день –
Идет все чередом: ужин, Устрица и дом.
Месяц, год, да что же право – ведь намаялся немало,
Пока в книжках прочитал, что Звезде он не чета.
Хорошо, что у соседки собраны библиотеки.
Стал Моллюск ученым мужем - и теперь Звезде он нужен,
Но теперь ее мигрень для него – вчерашний день.

ЗВЕЗДА

А Звезда – что день, то слезы: и зачем ей этот Ежик
Нужен был, как день ненастный. Кто сказал, что настоящий
Он мужчина? Для чего выбрала она его?
Это дело рук Улитки, у нее характер хлипкий
И завистливый к тому же – вот бы ей такого мужа!
Не сидела б от субботы до субботы без работы,
Обсуждая всех подруг – ничего себе досуг!
Встала б рано, пол помыла, на базар, обед сварила,
Постирала б все до нитки – это досуг для Улитки!
Вот такое ей житье предназначено. Мое –
К полудню вставать умело, справа жемчуг, атлас – слева,
Кофе, сливки, арфа, песни, повар – истинный кудесник,
Ванны, воды и массажи, моды, выставки-продажи,
Выезд – первый ряд партера, вздохи справа, вздохи слева –
Вот так истинная жизнь для таких, как я, – кружись
В танце без забот и боли, ни к чему здесь все любови.
Устрицам сюда не вход, здесь решает тонкость ног.
А мои – куда же уже, вот по ним бы мне и мужа!
Так откуда ж занесло мне Ежа – не повезло.
Колются его иголки, я не с мужем сплю – а с елкой!
Мне к Медузе этим летом надо съездить за советом!

МЕДУЗА

Ох, стара я стала все же, голова болит и кожа
Не похожа на Мадонну, а похожа на Горгону!
И откуда тело это, у кого просить совета,
Где бы взять воды живой, чтобы снова – молодой.
Вот Звезда не молода, почему же ей года
Не прислали телеграмму до сих пор, что утром ранним
В зеркало смотреть нельзя?
Почему же этот знак не проймет ее никак?
Видно, дан ей был секрет – бабка ейная в сто лет
Выглядела лет на тридцать, продолжая все рядиться
В платья с шеей откровенной и длиною до колена.
Я бы душу отдала, если б обновить смогла
Я коленки, грудь, лицо, чтобы выйти на крыльцо
Молодухой – очи ясны, и услышать, что прекрасней
И желанней нет меня. В этом вся мечта моя!
Потому что с телом этим можно лишь давать советы.
Но душа – она живая, все не старится никак,
Дисгармония сбивает мысли на минорный лад.
Утро так же солнцем млеет, а меня никто не греет.
Может, вправду у Звезды есть рецептик от воды?
Попрошу-ка я Ужа, он мне много задолжал,
Он должник мой повсеместно: не найдет – ему беда.

УЖ

Сколько ползаю по свету – до сих пор никак не светит
Мне спокойное житье, мне законное жилье!
Ни невесты, ни дивана, ни угла в норе желанной,
Ни работы для души – целый день пиши, пиши!
Требует красотка Муза, видно, нет на Музу мужа –
Сдерживать ее порыв, из-за этого прорыв
Все не сделаю. Достала: ночью – влево, утром – вправо
Я вожу карандашом, но свободы я лишен.
По листу тетрадки в клетку жизнь моя – марионеткой!
Время кружится по кругу, задолжал я всем кругам,
Рыбка мелкая подругой быть не хочет – сколько дам
Предлагали мне украдкой ручки, талии и пятки –
Щекотал их от души, а теперь ищи-свищи.
А теперь мамаши дочек прячут просто между строчек,
А отцы семейства вдруг кошельков закрыли круг.
В этой жизни все непрочно – в казино скрывался ночью
Я, ныряя в те палаты, чтобы вынырнуть богатым.
Только, видно, нет удачи, где ее, удачу, прячут?
Задолжал я целый дом, тот, что мной воображен
Был в минуту озаренья – в чем мое предназначенье?
И отдать мне как долги, где укрыться от беды?

МОЛЛЮСК И УСТРИЦА

А Моллюск – он докторат делает и маловат
Стал ему пиджак уютный. Устрица ему на лютне
Перед завтраком играет, нежно ножку к ножке ставит.
Научилась даже ноты петь ему после работы.
Музыки ее учитель – ее голос утром чистит.
Настоящий трубочист, и душой при этом чист.
Тема нового движенья – резкое омоложенье
Тела, голоса, души – учатся одни врачи.
Вот и славное занятье – наконец-то им заплатят
Так, что времени не будет у жены побить посуду,
Потому что рестораны станут ближе и желанней,
Потому что шар земной сделался совсем больной
Нежеланием стареть. Всем желают долгих лет
Продавщицы всех морожен и Моллюск, конечно, тоже.
И недавно кабинет он открыл в расцвете лет,
Там написано такое, что поверить силы нет:
– Изменяю нос-картофель на изысканнейший профиль!
– Если было шестьдесят – я по новой вам начать
Помогу и мантию ставлю под гарантию!
– Если грудь мала размером, недостаточно вам тела –
Цена первой – тыща марок, а вторая грудь – в подарок!
– Беспокоит аппетит, ночью с вами он не спит?
Разлучу без сантиментов, без проблем и алиментов!
И, конечно, нету мест в кабинете от невест.
Кругом эти грации после операции
Улыбаются на снимках, как одна, – кинокартинки!
Процветает кабинет, в женщинах отбоя нет,
Вся округа в очередь встала – мамы в дочери
Превратились наконец, чтобы снова под венец.
Но опять проблема – нету джентльменов!

УЖ

Под давлением Медузы Уж круги амбиций сузил
И пополз на склоне лет он живой воды секрет
Отыскать. Авось найдет место, где она течет.
По дороге крокодил чуть его не проглотил,
И разбойник у воды отобрал его труды –
Прочитал и Диогеном проживает в бочке с хреном.
То ли Уж не дописал, или тот не дочитал –
Видно, в школе он невежей растерял свои надежды,
И теперь он за разбой поплатился головой.
А Ужу полегче снова, можно труд начать по новой
Муза – верная жена, там, где Уж, там и она.
Так ползут они по свету, проползли все страны света
Старого, и в Новый Свет Уж, как признанный поэт,
В ярком свете полной славы – фото слева, фото справа,
И газеты все пестрят списком собранных наград.
Женщины, их глазки, ножки – все изучены дорожки,
Комплименты и обеды, но за ним Медуза едет.
Как не знать теперь, куда едет он, – за ним всегда
Стая юных журналисток – сообщают миру быстро
О его делах земных. Уж и злился он на них:
Как ни тяжек этот крест – это плата за насест!

ЖУРНАЛИСТКИ

Что-то лица журналисток удивительно легки,
Виден почерк здесь руки
Видного специалиста.
Девушки между собой мало говорят,
Так скользнет само собой по товарке взгляд.
Здесь готов всегда ответ – мне, подруга, двадцать лет,
То ли дочка, то ли мать, лучше не подозревать,
А не то тебя саму спросят – это ни к чему.
Тут уже не светскость, тут – политкорректность.

МЕДУЗА

У Медузы, у Горгоны не характер, а погоны.
Прилетела, осмотрелась и взялась скорей за дело.
Объявленье в круге тесном, интервью дала для прессы:
Мол, она, Медуза, видит все, что с вами дальше будет,
Знает все по расписанью, в этом – главное призванье,
Не работа, а часы, и намеренья чисты.
Сорок лет работы точной, не Медуза, а наводчик.
Все сердечные дела перепишет набело,
Ежели сердечный жар недостаточен – пожар
Разведет на ровном месте. Старой деве стать невестой
Можно, нужно лишь одно – столько, сколько суждено,
Не торгуясь, не скупясь рассчитаться по счетам –
Счастье стоит этих драм!
Ну и ей, Медузе, тоже надо что-то прикупить.
Бриллиантовых сережек так влечет тугая нить.
И потом на пропитанье не подходит кухонь лес
И поэтому призванья расширяется реестр:
Талисманы, заговоры на приток энергий новых,
Снятие проклятий на вечернем платье
Солью. Насолить сумею всем, не верить, кто посмеет
В силу всех моих молитв, да, молюсь я за троих,
Но не здесь, убогость стен лишь подходит для измен,
А к божественным местам, где ответы на местах,
Мне билетик оплатите или сами полетите!

ЖУРНАЛИСТКИ

А у юных журналисток в кошельках обычно чисто,
В кошельках обычно тускло после процедур Моллюска.
Но сердца – такая травма, за плечами психодрама,
Психотренинг, клуб знакомства, и Медузы здесь не нонсенс,
Были разные светила, но Горгона победила!
Только ей никак не спится, где ж живой воды напиться
Сколько можно на реке лет купаться в парике!
А глаза, а руки, ноги, хватит думать мне о боге,
Или Уж откроет мне тайну – или быть войне.
Мне терять – да только годы, а ему – таланта всходы.

КОНЦЕРТ

На сегодняшний концерт приглашен весь высший свет.
Уж побрился, Уж умылся, Уж на завтрак нарядился.
Белый бант и черный фрак – только так или никак!
Знает жизни вкус, конечно, этот франт, этот повеса,
Этот бабник, этот плут, но стихи на душу льют
Елей света так чудесно, что за это повсеместно
Можно все простить грехи, да и кто не без трухи?
Ну, а рядом с ним такая барышня, пусть подметает
Платья хвост мороз ступеней – нету барышни волшебней.
Шея, губы, опахало, не для завтрака – для бала,
И на барышне черты, словно тонкие перчатки –
Отпечатки красоты на руках и платья складках.
Этой паре назначенье – демонстрировать влеченье.

МЕДУЗА

У Медузы, у кургузой кругозор открылся шлюзом:
– Это же Звезда морская, я ее давненько знаю,
Это же моя работа, что сегодня в этой ноте
Тонко пляшет по паркету, и Ежа за нею нету –
После выпитого зелья привалило ей безделье!
Но позвольте, ведь Звезда – женщина уже в годах,
Ну, а эта стрекозою прыгает на каблуках.
Приближается разгадка, не играю больше в прятки –
Мне б пробраться на концерт – там ведь только высший свет
Восседает – блошки, мошки, но у них свои дорожки,
Непересекаемы наши расстояния!
Но мои заслуги выше – журналистка замуж вышла,
И теперь должна билетом заплатить за счастье это.

БАНКЕТ

Приближается банкет в честь Ужа – судьбы расцвет,
Рядом шепот нарастает: "Неужели так бывает –
из Ужа да и в поэты?.. – Я не помню, слово это
Где-то я уже встречал, кто-то даже мне сказал,
Что поэты – это те, кто в ничтожной простоте
Умудряются лениво изменить устройство мира.
Что за сила им дана, и откудова она?.."
Устрицу заклинило – это вам не клиника,
Тут площадка для ума и почет желанный,
Может, мужу я должна сделать замечанье?
Есть ему почет – врачу, ну а я – себе хочу,
Может, дома сделать сцену, чтоб почета равномерней?

МЕДУЗА НА БАНКЕТЕ

А Звезда сияет мило, про Ежа она забыла,
Очарована надеждой, не заметила, как между
Нею и Ужом – флаг водружен
С черепом, костями – стыд перед гостями!
– Ну, проси что хочешь, бабка, я готов вернуть все бабки!
И уж если в этом дело, знай, что ты меня задела –
Не поверила поэту, но тебя прощу за это.
Отвечай и не юли, чего ноги привели?
Если за водой живой, хочешь стать ты молодой –
Видишь – там сидит Моллюск, доктор всех этих наук.
У него вода живая здесь с собою, наливает
Он тому, кому скажу, потому что в этом зале
Все меня за то признали,
Что я душу из депрессий своим словом вывожу!
Думаешь, что это просто – словом в славу из погоста
Прыгнуть? Значит, кстати ты пришла, готов потратить
На тебя свое я время, и сниму с тебя я бремя
Лет, потраченных напрасно на борьбу, – ведь жизнь прекрасна!
Мы, поэты, словно дети, отражаем радость света,
Мы, поэты – кулинары: радость мира людям варим,
И от этого душа очищается дыша
Лишь рассвета цветом нежным, дарим людям мы надежду,
Я ж дарю тебе сонет, ты читай его в обед
Двадцать раз, пока поймешь, что по новой ты живешь.
И еще тебе стихи сочиню, свои грехи
Будешь ими утром рано ты замаливать и станешь
Через месяц молодой, назовет тебя женой
Сам Нептун, владыка моря, отвечаю головою!

МЕДУЗА

И поверила Медуза про сонет, стихи и мужа,
Флаг забрала и сложила, улыбнулась как-то мило,
Не похожа на Горгону, словно дева из Сорбонны:
Взгляд прекрасен и высок, шляпа – гордо на висок,
Не глаза, а дно озер... Не поэт – гипнотизер!
И пошла читать стихи, омолаживать грехи.
И сегодня не Медуза – имя старое на Музу
Поменяла наконец, своей практике конец
Объявила и решила больше не гневить светила.
На пустой желудок впрок принимает сотню строк,
На обед поет сонет, тот, что выписал поэт.
И поэмой его вечер закрывает – душу лечит.
Так усердна каждый день, что осталась только тень
От объемов ее тела, говорят – помолодела
И уже открыла школу по методике по новой!

МЕДУЗА И МОЛЛЮСК

Стая юных журналисток, как всегда, смекнула быстро,
И теперь ни дня без строчки – эти мамочки и дочки
Дружно стали петь сонеты и забыли кабинеты.
Нанесли ущерб некстати – кто теперь врачу заплатит?
Но Моллюск – он крепкий малый, адвокату иск подал он,
А Медуза – ход навстречу: он не лечит, а калечит,
И не врач он, а бездельник, и диплом его поддельный.
Поведеньем недостойным он стрижет себе купоны
С одиноких зрелых дев – в этом вижу беспредел!
Слово к слову, предложенье, и готово представленье.
Канула в деменцию здесь интеллигенция!
Тянут души и тела на омоложение –
А себя бы привели в нужное сложение!
Отругались, присмирели, друг на друга посмотрели
Более внимательно – стали сострадательней.
Ну, зачем же им война, цель-то ведь у них одна –
Делать наслаждение из омоложения.
Зарабатывать при этом можно и дуэтом.
И с тех пор на всей планете молоды отцы и дети:
Больше нету трения между поколеньями!

ПОСТСКРИПТУМ

Ну, а под конец надо наконец
Объясниться перед миром, что со всеми дальше было.
Ну, с кого начать – с Ежа? Утряслась его межа,
Познакомился с Ежихой и теперь под елкой тихо.
Ничего, что молода и не по годам горда –
Эти отношения кораблекрушения
Выдержат, и не для прессы – тут совпали интересы!

А Звезде, что насветила слишком много,
Разорив при этом свет общества, – теперь поэт,
Как ее избранник верный, каждый вечер дарит перлы.
И желания ее освещают бытие
Этой сладкой пары – сделанных для славы!

Устрица пасет Моллюска, от клиенток слишком густо
Разрослись его бока, стал похож он на бокал
И теперь его жена тренирует допоздна,
Чтобы был он полон сил – в дом достаток приносил!

А Медуза – не узнать, просто светской дамы стать!
Так устроилась в финале, что другие не мечтали.
Муж ее на сорок лет младше, только под секрет
Взята информация, потому что Музе – двадцать
И не больше ни на миг, рядом с нею муж – старик!
Пусть кричат: неравный брак. Мы-то знаем, что не так.

Да, сегодня чудеса деньги делают – леса
Зеленее и моложе стали – жизнь меняет кожу
Внешнюю, ну а душа, без нее ведь не дышать!
И для этого поэты дарят нам свои сонеты,
Ведь поэт с его-то даром – омолаживает даром!
2-7 октября 2008 г.