«Стихи — это живые существа»

OFF

«Стихи — это живые существа»

Новость из мира русскоязычной литературы Израиля: Ирина Маулер  удостоена премии имени Давида Самойлова по разряду поэзии.- Ира, женщина-поэт, женщина-творец — это как? Женская доля — детские мечты, белое облачко фаты, первая кухня в семейном доме, посуда, стирка, дети… А стихи? Где их место? В какой части женской жизни они гнездятся? 
- Думаю, в нашем сегодняшнем мире и мужчиной быть не просто. И человеком в том понимании слова, который предложен нам хорошей литературой, оставаться нелегко. Скорости, требования современной жизни, общество жесткой конкуренции и безразличия меняют человека не к лучшему. А поэт, женщина ли это, мужчина ли — конденсатор. Все, что его окружает, все, о чем он думает, проходит через его небезразличное сердце и оседает на бумаге стихами. Стихи — это не просто рифмованные  слова. Это живые существа. И не от меня зависит, что прорастает на бумаге — розы или кактусы. Я абсолютно согласна с Вознесенским: «стихи не пишутся, случаются — как солнце, или как закат»… То же — с песнями. Сейчас вот завершила новый музыкальный альбом. Назову его «Перелетные птицы», начнется он с песни об эмиграции.- Вы ведь еще картины пишете…
- Картины— совсем другая область. Это для меня эстетическое удовольствие.Накрапывают краски
Дождем весенним наспех
На дом и на качели,
Смычок виолончели,
На всякий род занятий,
На брюки и на платья…
Накрапывают разом
И все меняют сразу.- Какой поэт на вас оказал самое большое воздействие?
- Мой самый главный поэт — Борис Пастернак. Я помню, как прочитала в вагоне метро строчки из его поэмы «Морской мятеж», помню чувство восторга, меня охватившего. Люблю Ахмадулину — за сложную позднюю вязь и раннюю чистоту, Вознесенского — за стучащее пульсом новое слово, Евтушенко — за ясность, глубину и точность мысли. Я просто очень люблю поэзию — настоящую.- Помню, как вы перевели на иврит хит группы «Балагана Лимитед» — «Чё те надо» — сразу ставший хитом и в Израиле… А еще вы — бард, поэт, поющий свои стихи. Для чего? Момент ли это исповеди, гипнотизм по отношению к другим людям?
- Не все стихи поются. Есть те, которые изначально не готовы к тому, чтобы стать песней. Мне кажется, что в удачной песне счастливо соединяются глубина смысла, музыкальная ритмика и красота слова. Вот слушаю я Окуджаву — и понимаю: до этого невозможно дотянуться.- Стихи вы пишете, а какую прозу читаете?
- Книги по практической и обычной психологии, эзотерике, философии. Для души я читаю Достоевского, а для ума медленно и напряженно читаю Михаила Юдсона, нашего самого необычно-талантливого израильского писателя, у которого в одной строчке зашифрован целый пласт русской литературы. Ну а сейчас я одновременно читаю Вербера — «Мы, боги», Достоевского — «Бесы» и Зеланда — «Апокрифический трансерфинг».

- Как вы восприняли все эти последние события, все битвы за место впереди автобуса, за несогласие быть на обочине, за религию с человеческим лицом? Как бы вы поступили на месте Тани Розенблит?
- Конечно, всем понятно, что дело тут не в месте, а в отношении определенной  религиозной части мужского населения к статусу женщины вообще. На мой взгляд, современная, независимая женщина, которой, как видно, и является Таня Розенблит, не могла и не должна была себе позволить подчиниться вопиющему требованию — пересесть с глаз долой в хвост автобуса. В этом требовании содержится унижение. Почему для многочисленных мужчин, сидящих на передних сиденьях, угрозой является женщина? И почему вообще эти мужчины занимают передние ряды, а не уступают женщине место, как это принято в цивилизованных странах? Где уважение к женщине, где галантность? Где гарантия, что завтра другая женщина, ничего не подозревающая о специальном маршруте и правилах, действующих в рамках этого «особенного» автобуса, снова не будет унижена? Здесь есть то, что обжигает своей дикостью.

- И, по-видимому, к Б-гу все это не имеет никакого отношения.
- Это совсем другое. Отвечу своими стихами об Израиле:

Здесь люди как будто уже и не боятся сирен -
Они просто закрывают глаза и обращаются к Б-гу,
Который тоже живет здесь, вместе с ними.
Они просят его, чтобы не уходил, побыл рядом.
Люди прижимаются к нему, как маленькие дети,
К своим любимым игрушкам.
Потому что свято верят,
Что с ними ничего плохого не случится,
Пока Б-г живет рядом с ними… с нами
В одном доме.

- Цветаева составила целый список советов для юной девочки. И просила помнить только то, что «завтра станешь старой, остальное, девочка, забудь». Что бы вы посоветовали юной девочке, идущей навстречу проезду под названием «взрослая жизнь»?
- У меня есть такие строчки: «а может, просто знать не хочешь, что за весной приходит лето, но даже если ты хохочешь — не изменить порядок этот…». Или: «Осень, прошу, обо мне обязательно вспомни ты, я бы забыла тебя, если б только могла». Вот именно так я и отношусь к тому, что время проходит, что оно падает на плечи. На времени можно растянуться, подтянуться, но дотянуться до него невозможно. И поэтому юной, начинающей свою жизнь девочке я могу только сказать: живи страстно, насыщенно, пытайся не догнать, а перегнать время.

Счастье, когда части
Будущего в лего дня -
Лесом, озером, музыкой бегущей
По нотам,
Дна не видно — бездонное будущее.

Беседовала Инна Шейхатович